нескучный

Здравствуйте!

Все, кто у меня не во френдах и у кого вообще нет живого журнала!
Не удивляйтесь, если вы не видите новых постов. Они периодически появляются, но этот журнал в основном ведётся в режиме friends-only.
Также можно заглянуть в контакт:)

Просьба оставлять отзывы и предложения в комментариях к этой записи.

Collapse )
панама

609

В семейном архиве обнаружилась фотография. Кто на ней — не знаю: на старообрядцев эти люди не слишком похожи, на западнобелорусских крестьян тем более, хотя ничьих других дореволюционных фото у нас и быть не могло. Разузнать подробности больше не у кого. Остается разве что лишний раз удивиться сохранности и прекрасной резкости (сравните с любым семейным фото, сделанным в девяностых!) этого безымянного дореволюционного отпечатка на плотном картоне.

кеды

Агрессивный маркетинг

В Великом Новгороде около кремля мой путь преграждает бабушка, торгующая петушками на палочках:
- Молодой человек, купите петушка!
- Спасибо большое, но он мне не нужен.
- Да понимаю, что не нужен, но купить-то можно?
гитарка

Белое

Самые-самые морозные дни января мы провели в Вологодской области.
Побродили по замёрзшим болотам, походили по Шексне, широкой и ледяной.
Наконец-то побывали на руинах церкви в затопленном селе Крохино.
И вот что я вам скажу: без валенок там делать нечего.
С новым годом!
гитарка

Запись № 604

Когда появился этот журнал, казалось, что через десять лет всё кругом станет ещё более совершенным, жизнь во всех своих проявлениях, как и положено при прогрессе, улучшится и усложнится, а Живой Журнал будет неотъемлемой, априорной, так сказать, её частью. И вот прошло ровно десять лет, наступило первое ноября 2015 года, и что в итоге? У Москвы теперь общая граница с Калужской областью, у России (мама дорогая!) с Херсонской, а ЖЖ перестал быть всеобщей площадкой для самовыражения и тихо загибается. Прогресс-то идёт, но идёт - о, тихая печаль для консерваторов - не совсем по тому пути, что казался очевидным. Вот, собственно, и всё, чем бы я хотел поделится с вами в своём ценнейшем юбилейном аналитическом посте этой прекрасной ночью.
птичка

Кыся

В ночь с субботы на воскресенье не стало Кыси, самой замечательной кошки на свете.

Она была воплощением умиротворения и дзена. Она большую часть времени лежала, свернувшись уютным калачиком, в разных случайных местах квартиры, а если и ходила, то всегда с одной скоростью, медленно и без видимого смысла. Она бескорыстно дарила уют и радость, сама о том не подозревая. У неё были умные глаза и красивая шерсть, и мы её очень любили.

Кыся всегда была рядом. В квартире постоянно чувствовалась какая-то параллельная жизнь, совершались незаметные, но слышимые активности: шуршал лоток, хлюпала миска с водичкой, пушистые лапки скреблись в запертые двери. Куда бы мы ни пошли, рано или поздно обнаруживали её, уютно устроившуюся на полу в ванной, на кровати, на кухонном стуле. А бывало и так: просыпаешься, и между подушками раздаётся ровное, немного хриплое сопение. Сердце стучит, жизнь идёт.

Большая часть Кысиной жизни прошла до нашей встречи. Она жила с Аниной бабушкой, Элидой Дмитриевной. Помнила (или не помнила, но по крайней мере застала) бесконечные ряды птичьих клеток, помнила удивительных лемуров, помнила шкафы с сотнями книг, помнила запах профессорской квартиры. Постепенно полные птиц и зверей три комнаты опустели, бабушки не стало, Кыся постарела, случился масштабный ремонт, а потом в доме появились мы.

Горькая ирония: 18 лет назад Кыся, маленький бездомный котёночек, появилась из ниоткуда, подойдя к Аниной бабушке на улице, около нашего подъезда. На этом же месте она окончила свой путь, незаметно для нас шагнув в распахнутое окно.

Никогда не узнать, была ли в этом шаге какая-то осознанность. Интереса к улице Кыся не проявляла. Иногда я выносил её погулять во двор, и она сворачивалась калачиком, индифферентно жевала травинки, а когда лифт снова поднимался на десятый этаж, спешила к дверям. Открытые окна Кысю тоже не интересовали, а подоконник всегда был тропинкой к чаю или бутерброду, забытым на кухонном столе.

Весной, когда Кыся стала сильно хромать и скверно себя чувствовать, пришёл ветеринар и сказал: дальше будет только хуже, лучше усыпить. Усыплять никто никого не стал, а Кысе стало лучше. Она ела куриные сердечки, которые мы ей варили, пила сердечный бульон, перестала хромать, снова научилась запрыгивать на стулья, кровати и столы. И мяукала по ночам. Наверное, ей было больно.

Теперь у неё ничего не болит. Прощай, наша Кысенька.